«Центральноевропейские исследования» — междисциплинарный ежегодник о Центральной Европе и сопредельных регионах в сравнительной перспективе. Главный редактор Ольга Владимировна Хаванова. Учредитель и издатель — Институт славяноведения РАН, 119334, г. Москва, Ленинский проспект, д. 32А Серия «Центральноевропейские исследования» была основана в 1999 г. в Институте славяноведения РАН Т.М. Исламовым и А.С. Стыкалиным. Выпуски серии представляли собой материалы конференций, посвященные истории и культуре Центральной Европы от Средних веков до современности, или юбилейные сборники в честь российских историков, внесших весомый вклад в изучение региона. Всего в период с 1999 по 2017 г. в свет вышло 9 выпусков. В 2018 г. издание преобразовано в ежегодник, в котором публикуются как материалы конференций, проводимых под грифом Междисциплинарного центральноевропейского семинара, так и статьи, отвечающие профилю издания.
Преодолеть все препятствия и выполнить миссию
Работа венгерского историка Б. В. Михалика «Вечно возрождающийся Феникс. Иезуиты в Венгрии» посвящена истории Общества Иисуса на территории Венгрии — от первого появления здесь иезуитов в 1561 г. до современности. Автор анализирует многочисленные трудности, которые им пришлось преодолевать в течение всего исследуемого периода. Они были связаны с борьбой против представителей протестантских течений, с различными запретами со стороны светских (в 1620–1622, 1950 гг.) и даже церковных властей (роспуск ордена в 1773 г.). В работе убедительно показывается, что, несмотря на все препятствия, иезуиты продолжали настойчиво выполнять задачи, которые были сформулированы в начальный период создания ордена, — активно занимались миссионерством, педагогической, социальной деятельностью, участвовали в подписании церковной унии Католической и Православной церквей на территории Восточной Европы. Благодаря их усилиям в 1909 г. удалось создать Венгерскую независимую провинцию, которая просуществовала недолго — серьезный удар она испытала в 1950 г., когда Общество в условиях социалистической Венгрии оказалось в метафорических катакомбах. Работу дополняет обширный список исследований венгерских иезуитов и публикаций документов.
Copyright (c) 2025 Центральноевропейские исследования
Совещание историков Центральной Европы 17–19 июля 2025 г.
Статья посвящена Совещанию историков Центральной Европы, прошедшему 17–19 июля 2025 г. в Венском университете. Программа совещания включала один круглый стол, два основных доклада, девять практикумов, 25 стендовых докладов и заседания 55 секций. К числу задач совещания относились предоставление трибуны начинающим ученым и новым темам, а также освещение влияния работ Питера Джадсона на современную историографию. Основной доклад Петера Хаслингера был посвящен вопросу о применимости концепции сообщества конфликта Яна Кржена к австро-венгерским отношениям в 1867–1914 гг., тогда как доклад Тары Зары касался значения и исторического контекста монографий Питера Джадсона «Эксклюзивные революционеры…» (1996 г.), «Хранители нации…» (2006 г.) и «Империя Габсбургов: новая история» (2016 г.), а также готовящихся к публикации работ. Среди тем практикумов были международная книжная серия «Монархия Габсбургов 1848–1918 гг.», австрийский документальный телефильм «Австрия — полная история» и различные исторические источники. В статье представлена информация о некоторых докладах, посвященных чешской истории XIX–XX вв. Поздний габсбургский период затронули выступления о практиках содержания собак в Праге, произведениях Карела Клостермана о горах Шумава (в связи со вспышкой размножения жуков-короедов в 1870-е годы), эволюции публичных торжеств, а также сравнительном контексте, во-первых, распространения информации об «обнаружении» поддельной Краледворской рукописи и, во-вторых, деятельности «Союзов защиты» богемских немцев. Межвоенный период был освещен в докладах о вовлечении судетских немцев в строительство линии укреплений на границе Чехословакии с Германией и об образе Османской империи и кемалистской Турции в работах представителей евразийства из среды российской эмиграции. Оба периода были затронуты в докладах об образе Таити в чешском и словацком мышлении и о чешской (позднее — чехословацкой) оздоровительной «детской колонии» в Цриквенице.
Всеволод Васильевич Саханев как представитель «молодых историков» в эмиграции
В 2022 г. в коллекциях Пражского государственного областного архива (Чешская Республика) был выявлен личный фонд русского археолога, историка, этнографа, архивиста, офицера, одного из основателей «Галлиполийского общества», эмигранта Всеволода Васильевича Саханева (1885–1940). До сих пор вклад В. В. Саханева в историческую науку и его общественная деятельность не были по достоинству оценены, хотя и заслуживают особого внимания. Нами исследован находящийся в стадии инвентаризации личный фонд историка, который охватывает период 1919–1940 гг., реконструирована биография В. В. Саханева до эмиграции, в частности, впервые раскрыта его деятельность во время Первой мировой и Гражданской войн. В эмиграции он провел 20 лет. Этот период охватывал эвакуацию из Крыма, жизнь в Болгарии и Чехословакии. Обнаружение личного фонда В. В. Саханева открывает новые перспективы для изучения его жизни, научного наследия и подчеркивает важность сохранения архивов российских ученых-эмигрантов, в частности, так называемых молодых историков в эмиграции, для последующих поколений исследователей.
Город в политическом дискурсе мэра Варшавы Рафала Тшасковского
С 2023 г. политический календарь Польши был заполнен чередой выборов — одна избирательная кампания почти сразу же сменяла другую: сначала выборы в Сейм и Сенат, затем в местные органы самоуправления, через месяц — в Европейский парламент и, наконец, выборы президента. Несмотря на усилия других политических сил изменить расстановку, польская политическая сцена остается практически полностью под контролем двух партий — «Права и справедливости» и «Гражданской платформы», за которые на протяжении последних двадцати лет стабильно голосует более половины избирателей. В научной литературе высказывается гипотеза, что устойчивое разделение в польском обществе во многом поддерживается за счет особенностей политического дискурса, поскольку обращение к глубоко укоренившимся источникам общественного напряжения позволяет политикам мобилизовать и удерживать электорат. В этом контексте представляет интерес дискурс мэра Варшавы и одного из лидеров «Гражданской платформы» Рафала Тшасковского в ходе кампании в органы местного самоуправления (февраль — апрель 2024 г.), который стал предметом исследования в данной статье. Особое внимание уделено репрезентации политических соперников и их электората, а также стратегиям формирования образа города и его жителей. Результаты исследования продемонстрировали, что в дискурсе Тшасковского прослеживается двойственность: с одной стороны — он обращается к гуманистическим и инклюзивным ценностям, с другой — его высказывания укоренены в логике «польско-польской войны» и строятся на противопоставлении «мы» и «они». Партия ПиС представляется не как равноправный участник политического процесса, а как экзистенциальная угроза демократии и общественному согласию. Вместе с тем высказывания, посвященные городской повестке, звучат заметно мягче: акцент сделан на общие ценности и позитивные инициативы. Возможно, в этом контексте, ориентированном на «свою» аудиторию, агрессивная конфронтация воспринимается как избыточная, а политическая мобилизация достигается за счет утверждения образа города как пространства свободы и диалога.
Город как пространство идеологических проекций
Культ вождя в газетных статьях, речах и письмах: появление бульвара Ленина в Будапеште и механизмы политической пропаганды
В конце 1940-х годов коммунисты захватили власть в Венгрии и вскоре установили диктатуру сталинского типа. Одной из важнейших фигур в пантеоне нового режима был Владимир Ильич Ленин, однако до осени 1950 г. власти не назвали в центральных районах Будапешта в его честь ни одного объекта, символическое значение которого говорило бы о величии вождя мирового пролетариата. Для современников это было тем более удивительно, что к тому времени многие улицы и площади в сердце города носили имена советских политиков и военных. Вследствие большого значения, придававшегося культу Ленина в пропаганде диктаторского режима, и отсутствия имени вождя на карте столицы как частные лица, так и группы граждан стали обращаться в компетентные органы с предложениями назвать в честь революционера соответствующее его величию место в Будапеште. Авторы писем в своей аргументации изо всех сил старались приспособиться к реальным или предполагаемым ожиданиям властей. В этой связи целесообразно задаться вопросами: каким образом отдельные граждане и целые общественные группы выражали мнения и оценки, транслируемые идеологами коммунистического режима? Как архитекторы общественного мнения могли использовать направляемые в адрес компетентных органов инициативы для пропаганды, нацеленной на легитимацию существующих общественных отношений? Эти явления можно рассмотреть на примере присвоения в 1950 г. отрезку бульварного кольца, одной из центральных улиц столицы, имени Ленина — основателя советской системы. В данном случае между архитекторами общественного мнения и обществом, его отдельными членами сформировалась двусторонняя связь, которая, как и символическое присвоение пространства, была призвана укрепить политическую и идеологическую легитимность диктатуры. Описание и анализ этого специфического процесса могут внести вклад не только в понимание целей и механизмов политической пропаганды, но и в понимание функционирования различных культов.
Празднование 10-летия Октябрьской революции в Москве глазами сербских левых интеллектуалов. 1927–1928 гг.
Осенью 1927 г. СССР отмечал 10-летнюю годовщину Октябрьской революции. Празднование вылилось в пропагандистскую акцию, цель которой состояла в демонстрации «достижений пролетариата», а также в улучшении реноме советской власти на международной арене. Для этого были приглашены иностранные политические и культурные деятели, в основном левых взглядов, от которых ожидалось, что они в лучшем свете представят увиденное соотечественникам. От сербской «гражданской левицы» в СССР отправились литератор Драгиша Васич, скульптор Сретен Стоянович и главный редактор белградской газеты Политика Владислав Рибникар. Опубликованные ими путевые заметки рассматриваются в широком контексте восприятия Советской России западными левыми интеллектуалами. Кроме того, написанное заставляет задуматься о причудливой трансформации в сознании межвоенных левых традиционного сербского русофильства, обусловленного ролью, которую Санкт-Петербург (Петроград) играл в национальной эмансипации сербов в XVIII–XIX вв. Будучи критически настроенными к царизму, а также к собственному политическому истеблишменту, сербские левые проецировали свои идеализированные представления о России на первое социалистическое государство.
Королевство сербов, хорватов и словенцев (СХС)
«История города Праги» В. В. Томека: переосмысляя национальный нарратив
В статье рассматривается «История города Праги» Вацлава Владивоя Томека — работа, в которой был частично пересмотрен нарратив национальной истории Чехии, выстроенный Франтишеком Палацким в «Истории чешской нации». «История города Праги» стала делом жизни Томека, отразив научные интересы, которые сформировались у него еще в юности: историю гуситского движения и историю Праги. Итоговые очертания замысел этой работы обрел в 1850-е годы, когда в силу ряда причин произошла жизненная и научная сепарация Томека от Палацкого, бывшего его учителем. Несмотря на это, однако, в оценке периода национальной истории до конца XIV в. В. В. Томек и Ф. Палацкий в целом сходились. Более серьезные отличия в трактовке национальной истории Томека начали проявляться при оценке гуситского периода. Это было вызвано как консервативными и католическими убеждениями Томека, которые контрастировали с либерализмом и протестантизмом Палацкого, так и принципиально разными подходами двух историков к исследованию данного исторического периода. Оценка событий гуситской эпохи в «Истории города Праги» В. В. Томека в немалой степени вырастала из его исследований исторической топографии Праги, которые нашли выражение в его «Основах старопражской топографии». Воссоздав историю большей части домов в черте исторического ядра Праги, Томек обнаружил, какой серьезный ущерб нанесла городу эпоха гуситских войн. Как вследствие этого, так и согласуясь со своими убеждениями, Томек не мог, подобно Палацкому, сочувствовать гуситскому радикализму, но, будучи чешским патриотом, не мог занять и антигуситскую позицию. Потому историю гуситского движения он описывал с позиций политического центра, а в фокус внимания поставил фигуру Яна Жижки из Троцнова. Интеграция образа Яна Жижки в исторический нарратив, созданный, прежде всего, Ф. Палацким, и стала главным успехом В. В. Томека, в целом же его работа осталась невостребованной широкой чешской общественностью, главным образом — из-за отсутствия концептуальности, некой магистральной линии исторического нарратива, которая была в «Истории чешской нации» Палацкого.
Столица и жизнь вокруг: особенности развития греческих городов в первой трети XX в.
С момента обретения независимости в 1830 г. греческое государство стремилось нивелировать значение восточной культуры в жизни страны. Тому способствовали тяготы жизни при османах, тоска по историческому наследию античности и, самое главное, влияние великих держав на современную жизнь Греции. К началу ХХ в. возникшая ранее ориентация на европейскую модель развития отчетливо проявилась во всех областях жизни: в политике, культуре, духовной сфере. Реформационные тенденции отмечались и в облике городов. Прежде всего они зримо проявились в Афинах и во второй, по сути, столице — Салониках. Афины менялись, модернизировались по образцу современных европейских центров, притягивая к себе греческую элиту, поэтическую и творческую богему. В Салониках после страшного пожара 1917 г., уничтожившего большую часть его исторической застройки, греческие власти получили уникальный шанс осовременить северную столицу с учетом градостроительных практик европейских городов. Однако большая часть Греции была нейтральна к новым западноевропейским веяниям, что обусловливалось финансовыми проблемами власти, отсутствием разветвленной сети дорог — основных каналов связи со столицей и ее новомодными тенденциями, острой переселенческой проблемой, сопровождавшейся усилением самобытного элемента в жизни малых городов, приверженностью к восточным традициям, высоким уровнем религиозности. В статье выявлены модернизационные тенденции, проявившиеся в облике греческих городов, и воссоздана атмосфера городской жизни через призму оппозиции «модернизация — традиционализм». В качестве источников использованы свидетельства современников — путешественников, журналистов, писателей, политиков, дипломатов, деятелей культуры, публикации в средствах массовой информации.
Быть пограничьем — быть городом — быть столицей
Деятельность православной общины Мостара во времена османского владычества (по материалам русских источников)
В главном городе Герцеговинского санджака Османской империи Мостаре с 1835 г. функционировала православная община, пожалуй, самая крепкая и влиятельная во всей Герцеговине. Еще в 1830-е годы православные мостарцы заключили особый договор с местным митрополитом, который давал им определенную долю независимости. Положения султанского указа о реформах 1856 г. (хатт-и хумаюн) подтвердили права христианских общин на самостоятельность в вопросах школьного дела, был облегчен процесс церковного строительства. Мостарская православная община с успехом смогла осуществить сооружение большого кафедрального собора в городе, обновить и улучшить школу для мальчиков, возвести здание первого учебного заведения для девочек, в планах было открытие семинарии. Поддержку православным мостарцам оказывало российское дипломатическое представительство в городе, работавшее там с 1859 по 1875 г. Благодаря донесениям, частным письмам, запискам и отчетам российских консулов и вице-консулов, хранящимся в различных архивах России, есть возможность чуть больше узнать о жизни мостарской православной общины, ее вкладе в развитие города и проблемах, с которыми она сталкивалась. Документы свидетельствуют о том, что из России поступала существенная материальная помощь: ежегодные пособия получали мужская и женская школы, была организована поездка мостарского иеромонаха Прокопия Чокорило в Россию для сбора пожертвований. Определенные затруднения вызывали напряженные отношения с местными митрополитами, которые не очень радели о благополучии своей паствы. Православные мостарцы грезили о назначении на кафедру выходца из своей среды. В 1870-е годы увеличилось давление со стороны османских властей, которые предпринимали безуспешные попытки взять школьное дело под свой контроль. Помимо этого, и в самой мостарской общине произошел раскол — представители разных поколений не могли найти общего языка, что привело в упадок школу для мальчиков.
Роль паломничества в даровании селу Мариапоч привилегии города
В ноябре 1686 г. прихожане грекокатолической деревянной церкви в селе Поч на северо-востоке Венгрии заметили мироточение от иконы Божьей Матери. Весть о чуде быстро распространилась, и в следующем году по воле императора-короля Леопольда I икона была перевезена в Вену (она по сей день находится в соборе Св. Стефана). Несмотря на это Поч (ныне Мариапоч) стал местом паломничества, более того, копия иконы, присланная сюда около 1707 г., также замироточила летом 1715 г. В 1731–1757 гг. на месте деревянной церкви была построена просторная каменная паломническая церковь в стиле барокко; в 1749 г. Мукачевский грекокатолический епископ основал монастырь и поручил заботу о святыне монахам ордена Св. Василия Великого. Начиная с 1720-х годов папы римские издавали индульгенции за паломничества, в основном связанные с праздником Девы Марии, как для римских, так и для грекокатолических верующих. Это способствовало притоку числа паломников в Мариапоч. В дни паломничеств проводились ярмарки, а в 1816 г. село получило от императора-короля Франца I привилегию рыночного города. Поскольку в окрестностях находились несколько ярмарочных центров, эта городская привилегия, очевидно, была обусловлена статусом села как центра паломничества и его экономическим потенциалом. До середины XIX в. василианский монастырь был также важным центром грекокатолического образования. Хотя Мариапоч потерял статус города в 1872 г., он вновь обрел его в 1993 г. благодаря статусу святого места и в течение многих лет был самым маленьким городом в Венгрии.
Запорожская Сечь во второй половине 1680 г.: от смерти кошевого атамана Ивана Серко до Бахчисарайского мира 1681 г.
К середине 1680 г. отношения царского правительства и подвластного России украинского гетмана, с одной стороны, и Запорожской Сечи (центра Войска Запорожского Низового, или Низового войска), с другой, находились в определенном упадке. Этот упадок был связан с политикой кошевого атамана Ивана Серко, который враждовал с гетманом Иваном Самойловичем и пытался проводить независимую политику в отношении Крымского ханства и Речи Посполитой. Политика эта ухудшила общее политическое положение Сечи, поэтому смерть Серко в начале августа 1680 г. открыла возможность для восстановления отношений запорожцев с Москвой и Батуриным (ставка украинского гетмана). Для Сечи это было важно в том числе и на фоне стремления османских и крымских властей поставить Запорожье под свой контроль. Царское правительство и гетман Самойлович также стремились укрепить свое влияние на Войско Запорожское Низовое ввиду продолжавшихся мирных переговоров с Османской империей и Крымским ханством. Поэтому посольство запорожцев, отправленное в Москву после смерти Серко с просьбой о прощении Сечи самовольных контактов с иными государствами и о возобновлении выплаты царского жалованья, встретило в Москве весьма теплый прием. Казаки получили требуемое жалованье, но взамен Войско Запорожское Низовое должно было принести присягу на верность русскому царю (вторую в истории). Это имело большое значение для позиции России в ходе мирных переговоров в Крыму, результатом которых стало заключенное в начале 1681 г. Бахчисарайское перемирие.
Отсроченная любовь: Неаполь Густава Герлинга-Грудзиньского
В статье анализируется место, которое занимал Неаполь в творчестве крупнейшего польского писателя-эмигранта ХХ в. Густава Герлинга-Грудзиньского (1919–2000). Герлинг провел в этом городе почти полстолетия (1955–2000 гг.), и его проза отразила сложный путь от внутреннего противостояния к приятию Неаполя. Материалом для анализа послужил прежде всего публиковавшийся в 1971–2000 гг. дневник писателя («Дневник, писавшийся ночью»). В статье также рассмотрены значимые для понимания формирования мировоззрения и мироощущения Герлинга биографические факты (ГУЛАГ, армия Андерса, эмиграция). Дневник Герлинга, включающий эссе и рассказы, является поразительным примером взаимопроникновения документального и художественного, поступательного и ретроспективного, опытом создания единого референтного поля, всегда незаконченного и открытого для самого автора. Ментальность неаполитанцев оказалась созвучна вектору художественной рефлексии писателя, а структура Неаполя (города, открытого подземному миру и сообщающегося с ним; города-лабиринта; города, стоящего у подножия вулкана) — близка нарративной стратегии Герлинга. Неаполь (повседневные наблюдения, архитектура, живопись, скульптура, городские хроники, легенды, слухи и пр.) являлся для него прежде всего источником вдохновения и рефлексии — основой, на которой Герлинг, манипулируя границей между вымыслом и документальностью, создавал рассказы-притчи о человеческих страстях и судьбах, а также исторические рассказы-параболы. Обращение к прошлому Неаполя было для писателя-эмигранта и способом адаптации. С точки зрения художественно-психологических механизмов обживания чужого пространства наиболее значимыми в диалоге с городом представляются две функции. Неаполь играл для Герлинга роль пространства-посредника, которое позволяло пережить в тексте невозможное (встречу с умершей женой) или замалчиваемое (еврейское происхождение), а также пространства-двойника, которое утешало и примиряло с собственной драматической судьбой, представавшей не исключением.
Город в письмах, воспоминаниях и художественных текстах
«Красная Москва — сердце пролетарской мировой революции»: политэмигранты в столице СССР в 1920–1930-е годы
В 1920–1930-е годы Советская Россия стала одним из мировых центров политической эмиграции. В первом социалистическом государстве нашли убежище многие участники безуспешных революционных выступлений, состоявшихся в Европе после Первой мировой войны. Прибыв в СССР и преодолев первоначальный шок от погружения в непривычную среду, иностранные коммунисты сформировали привилегированную и в значительной степени изолированную социальную группу. Внутри себя она делилась на замкнутые национально-партийные «общины», в которых проходила повседневная жизнь немецких, польских, китайских, болгарских и прочих «борцов революции», а также их семей. Индифферентные в бытность их в Москве к тому, что происходило за пределами их «гетто», по прошествии лет в воспоминаниях политэмигранты выражали весь спектр чувств и оценок в отношении советского общества, правящего режима и в целом окружавшей их действительности. Нелицеприятные описания Москвы и москвичей, бытовые сцены, жалобы на несправедливость государственной системы распределения благ и привилегий — все это служит ценным дополнением имеющихся представлений об эпохе и живших тогда людях. Большой террор второй половины 1930-х годов положил конец существованию политэмиграции в СССР как обособленной социальной группы. В конце концов иностранным коммунистам пришлось разделить со всем советским обществом страшные испытания второй половины 1930-х — начала 1950-х годов. Если бы не эта сопричастность судьбе страны, ее образы, оставленные немногими уцелевшими, не были бы столь искренними и, следовательно, исторически ценными.
Российские города в восприятии чехословацких легионеров (1914–1920 гг.)
Перед Первой мировой войной в России проживали и работали около 100 тыс. чехов и словаков. С ее началом часть из них выступили в поддержку России и выразили готовность воевать на ее стороне. Вскоре в Киеве началось формирование Чешской дружины. В дальнейшем она стала пополняться за счет попавших в плен солдат и офицеров, и к осени 1917 г. чехословацкие части насчитывали уже около 30 тыс., но процесс пополнения теперь уже корпуса продолжался, и к моменту эвакуации чехословацкой армии из России в 1920 г. ее численность составляла более 60 тыс. человек. Легионеры провели в России не один год, перемещались по ее бескрайним просторам сначала в составе Русской армии до Карпатских хребтов, а затем после революции и прихода к власти большевиков — от Украины до Владивостока. При этом они побывали в разных городах, увидели городскую жизнь изнутри, познакомились с местным населением и везде подмечали особенности городской среды. Цель статьи — показать восприятие иностранцами российской действительности, которое добавляет ярких красок и неожиданных деталей в картину российской истории накануне и в годы Первой мировой и Гражданской войн. Имагология (наука о законах создания и интерпретации образов «чужого» и «чужих») активно развивается в последнее время. История городов и их восприятия — часть краеведения, объединяющего элементы природоведения, географии, культуры, архитектуры, народонаселения и городского хозяйства — находится в центре внимания как историков, так и литературоведов. В воспоминаниях, дневниках и военной публицистике чехословацких легионеров отразились разные периоды и стороны жизни российских городов: от мирной картины приморского курортного городка до сибирских больших и малых центров в условиях революции и Гражданской войны. По этим источникам можно проследить как историю самого корпуса, так и историю России указанного периода. Целый калейдоскоп городов и местечек проходит перед читателем, позволяя отметить динамику быстро менявшейся ситуации на местах, сопоставить и классифицировать города, выявляя типологию и специфику каждого. Не забывали легионеры изобразить и себя, не скрывая правды об изменении отношения к ним со стороны местного населения. Сравнивая эти описания, можно прийти к выводам о достаточной доле объективности их авторов, хотя, конечно, непростая военная обстановка, особенно в условиях жестокого гражданского противостояния, не могла не сказаться на их повествовании. В статье использованы материалы разных жанров: дневники, воспоминания, публицистика и даже автобиографическая документальная проза.
«Капуя» и «европейская Кострома». Варшава 1813 — 1820-х годовглазами русских
Предметом исследования в статье являются характерные особенности ви́дения Варшавы русскими в эпоху Заграничных походов русской армии 1813–1814 гг. и создания в 1815 г. польского государства под эгидой России. Основным материалом служат эго-документы. Использованы дневники, путевые заметки, воспоминания военных, проходивших через польские земли в 1813–1815 гг., а также тех, кто остался в Царстве Польском или прибыл туда служить после 1815 г. Среди последних — офицеры из расквартированных в Варшаве российских гвардейских полков, вверенных, как и польская армия, командованию великого князя Константина Павловича, и гражданские лица (в первую очередь князь П. А. Вяземский, служивший в канцелярии императорского представителя при правительстве Царства Польского Н. Н. Новосильцева). Дополняют картину путеводители, опубликованные в 1818–1822 гг. на русском языке и отразившие официальный образ процветающей Варшавы. В центре внимания — описания Варшавы, ее сравнение с другими польскими городами, соотнесение впечатлений о польской столице с общими представлениями о Польше. Наиболее примечательны связанные с Варшавой исторические сентенции о прошлом Польши и русско-польских отношениях. Прослеживается связь картин преобразования Варшавы с последующими устоявшимися суждениями о благоденствии поляков под скипетром Александра I. Показателен также взгляд на город сквозь призму личного опыта и собственной биографии. Наиболее отчетливо в связи с этим просматриваются темы просветительской роли столицы, а также Варшавы как центра развлечений и приятного времяпрепровождения. Варшава притягивала и отталкивала русских в зависимости от степени инкорпорации в местную жизнь. Так, П. А. Вяземский, сначала пренебрежительно назвав Варшаву «европейской Костромой», по мере сближения с образованным польским обществом стал оценивать ее более высоко.
Эксплуатация социальной дисперсии: общественно-политический опыт послевоенной Польши
Монография П. Боровца дает объемное представление о сложной социальной и политической динамике, которая сформировала послевоенную Польшу. Тщательно исследуя классовые, религиозные и региональные различия, автор пришел к выводу о том, что политические лидеры как послевоенной, так и демократической Польши использовали существующие социальные разногласия для консолидации своей власти и мобилизации общественной поддержки. В книге освещены негативные последствия использования социальных различий в идеологических целях, а предложенная автором схема понимания текущих политических вызовов, основанная на конкретно-исторических фактах и параллелях, а также на эмпирических и теоретических достижениях ученых, занимающихся исследованием структуры польского общества, позволяет по-новому взглянуть на особенности общественно-политического ландшафта современной Польши.
Copyright (c) 2024 Центральноевропейские исследования
Общие страдания, общие интересы, одна надежда на свободу
В статье предпринят критический обзор сборника статей «Нации и границы. Формирование новых государств в Центрально-Восточной Европе после Первой мировой войны», опубликованного в 2022 г. в рамках серии «История в центральноевропейском контексте», которая представляет собой площадку для академических дискуссий, посвященных в первую очередь средневековой, новой и новейшей истории Польши, а также так называемой Центрально-Восточной Европы. Авторы вошедших в сборник работ — историки из Польши, России, Украины, Латвии и Литвы — сфокусировались на проблеме «эмансипации» народов данного региона во время и после Первой мировой войны в контексте распада Российской, Германской и Австро-Венгерской империй и восстановления польской государственности. В центре их внимания — формирование основных атрибутов государственности, то есть становление территорий и границ, определение статуса (иерархии статусов) населения, создание властных структур и организаций, среди которых выделены органы исполнительной власти и вооруженные силы. Предметом особого интереса авторов исследований, вошедших в рецензируемый сборник, стала проблема национального суверенитета и его источников — внутренних и особенно внешних: проанализировано влияние Великобритании, США, Франции, Германии, России на становление польской, украинской, белорусской, литовской, латвийской государственности, причем восстановленное польское государство играет в данном случае амбивалентную роль, являясь одновременно и участником, и фактором национального и государственного «творчества». Положительно оценивая вклад создателей сборника в современные восточно- и центральноевропейские исследования, в рецензии отмечено, что в первую очередь данное издание интересно как историографический источник, свидетельствующий о выработке определенной модели переосмысления.
Национальная и европейская составляющие суверенитета в странах ЕС:
Двухсотлетняя история независимого греческого государства неразрывно связана с историей Европы, и современная греческая национальная идентичность является одновременно и европейской. С другой стороны, формально независимая Греция постоянно испытывала на себе влияние более могущественных держав (и европейских, и США), причем не только во внешней, но и во внутренней политике. Членство Греции, как и любой другой страны, в Европейском союзе подразумевает добровольную передачу части своего суверенитета транснациональной организации. Эта проблема привлекала внимание политиков и исследователей на протяжении всей истории существования европейского интеграционного объединения, но особую актуальность для Греции она приобрела в 2010-е годы, когда в стране начался финансово-экономический кризис. Экономика и финансовый сектор Греции на несколько лет передавались под внешний контроль «тройки» кредиторов — Еврокомиссии, Европейского центрального банка и Международного валютного фонда, что фактически являлось частичным (и отнюдь не добровольным) ограничением национального суверенитета страны и вызывало рост евроскептических настроений. Кризис в Греции выявил дисбаланс в еврозоне: при формальном равенстве всех ее членов экономически сильные страны могли диктовать условия более слабым, используя рычаги Евросоюза. Из-за подобной асимметрии по оси «ядро — периферия» интеграционный процесс становился средством, а ЕС — пространством реализации национальных интересов влиятельных государств — членов союза (например, Германии), и суверенитет «сильных» и «слабых» стран оказывался неравноценным. Сложившаяся ситуация привела к тому, что в политическом пространстве Греции началось переосмысление ее места в современной структуре Евросоюза — вплоть до представлений как о «долговой колонии» Европы, а трактовка понятия суверенитета стала одним из лейтмотивов политической жизни страны. Греко-турецкие противоречия, а также балканский вектор греческой внешней политики также можно рассматривать сквозь призму включенности Греции в европейский интеграционный проект, поскольку данный подход позволяет выявить соотношение между национальной и европейской составляющей греческого суверенитета. В статье рассматриваются особенности употребления понятия суверенитет в политическом дискурсе Греции в 2010-е — начале 2020-х годов, в частности, в условиях финансово-экономического кризиса, а также в контексте отношений страны с Турцией. Делается вывод о присутствии и национальной, и европейской составляющей в понимании суверенитета в современной Греции.
Концепция экономической свободы на страницах чехословацкой эмигрантской и самиздатской периодики (1985–1989 гг.)
На основе анализа публикаций эмигрантской и самиздатской периодики в статье раскрывается сущность понятия «экономическая свобода» в трактовке чешских диссидентов. Акцентируется внимание на том, что оно стало центральным элементом трансформации экономической системы в стране в 1990-е годы. Подчеркивается, что мощным внешним фактором, активизировавшим процесс его концептуального наполнения, стала перестройка в СССР и сама личность М. С. Горбачева. Анализ содержания понятия проводился через призму таких аспектов развития экономики, как государственное регулирование, феномен частной собственности, система налогообложения, принцип верховенства закона, наличие свободного доступа во все отрасли экономики. Это позволило сделать вывод о том, что по многим характеристикам видение «экономической свободы» чешскими диссидентами соотносилось с существовавшими тогда и развившимися позже представлениями об экономической свободе и ее месте в жизни общества и государства. В статье также показана разнообразная палитра настроений и представлений о будущем Чехословакии в условиях открывшегося для нее окна возможностей, при этом не упускалась из виду центральная роль экономической свободы в достижении свободного общества. Кроме того, исследование взглядов чешских диссидентов на перестройку и роль М. С. Горбачева в ней сделало возможным проследить, как эволюционировало их отношение к процессам, разворачивавшимся как в самом Советском Союзе, так и в их собственной стране. Анализ этой позиции ценен и тем, что позволил не только показать, какой образ СССР и самого Генерального секретаря ЦК КПСС был создан на страницах нелегально издававшихся журналов, но и определить уровень развития экономической мысли в Чехословакии, которая после подавления «Пражской весны» развивалась в сложных условиях, но, тем не менее, смогла воспринять передовые идеи и развить их.
Французское законодательство наполеоновской эпохи в Царстве Польском:
По решению Венского конгресса в 1815 г. Австрия, Пруссия и Россия, в состав которых вошли части территории Герцогства (Княжества) Варшавского, приняли на себя взаимные обязательства обеспечить права польского населения. В Царстве (Королевстве) Польском, созданном на польских землях в составе Российской империи, которому была дарована конституция, сохранены государственные учреждения, некоторые политические и гражданские свободы, продолжали действовать введенные еще в Герцогстве Варшавском Гражданский кодекс французов (Кодекс Наполеона) и Торговый (Коммерческий) кодекс Франции. Таким образом Герцогство Варшавское и Царство Польское были вовлечены в процесс систематизации государственного и гражданского права, проходивший во многих европейских государствах в начале XIX столетия. Наряду с этим, с конца 1820-х годов происходило сближение законодательства Царства Польского с общеимперским. Этот процесс, особенно после подавления польского Восстания 1830−1831 гг. сопровождавшийся ограничением политических и гражданских свобод, дарованных Конституцией 1815 г., способствовал инкорпорации польских земель в состав Российского государства. Вместе с тем включение в 1809 г. в национальную правовую систему Герцогства Варшавского французского Торгового кодекса, действовавшего и в Царстве Польском, и после создания независимого польского государства в 1918 г. содействовало созданию правового и экономического единства, которое в условиях значительного ограничения национальных прав, воспринималось как проявление экономической и политической свободы. Имплементация французского законодательства начала XIX ст. оказала существенное влияние на систематизацию государственного и гражданского права Царства Польского.
Гражданский кодекс французов (Кодекс Наполеона) и Торговый (Коммерческий) кодекс Франции на польских землях
конституционный период истории Царства Польского
Российская империя в первой половине XIX в.
систематизация законодательства Российской империи
Этика и прагматика свободы: автор, герой, читатель (Ольга Токарчук и Янина Душейко)
Статья посвящена нашумевшему в Польше «моральному триллеру» Ольги Токарчук «Веди свой плуг по костям мертвецов», героиню которого автор наделила демонстративно спорной с нравственной точки зрения свободой действий: предельно заостряя идеи критического постгуманизма, «допускает» безнаказанное убийство охотников эксцентричной защитницей прав животных. Организация текстового пространства и ее восприятие проанализированы в статье с точки зрения понимания автором, героем, читателем этики и прагматики свободы, взаимодействия читательского и авторского видения этических границ свободы художественного вымысла, а тем самым — функций и возможностей литературы. Конфликт романа, в плане социально-психологическом и дискурсивном являющийся конфликтом поведения индивидуального и общепринятого, на уровне событийности воплощается посредством разнообразного использования сферы непредсказуемости. Именно она воздействует на семантический строй текста и горизонт читательского ожидания (логика жанровых установок, нарративная логика сюжета и фабулы, взаимодействие вымышленного, автобиографического и внетекстового). Отсутствие ожидаемого сюжетного элемента в финале (наказания / осуждения / раскаяния героини) — главный механизм (состоявшейся) художественной провокации (понимаемой как организация диалога с читателем таким парадоксальным образом, чтобы неминуемо побудить последнего к смыслопорождающей рефлексии), которую и представляет собой роман. Манипулируя границами свободы поведения героини, расшатывая характерные для детектива оппозиции, автор оспаривает не только конкретные стереотипы миропонимания, но и сам принцип бинарной зашоренности. Понимание Ольгой Токарчук мелиористских этически-психологических функций и возможностей литературы (в частности — сочетающей в себе элементы лудического и интеллектуального литературы «промежутка», примером которой может служить анализируемый роман), близко концепциям прагматической эстетики. Художественный вымысел трактуется здесь как элемент общественной коммуникации, специфический способ передачи и приобретения опыта, перформативное знание, задействующее воображение и механизмы идентификации и эмпатии.
Выбирая несвободу: аншлюс 1938 года в зеркале австрийской прессы
В статье на примере газет различной политической направленности проанализирован механизм использования средств массовой информации для управления общественным мнением Австрии в период подготовки и осуществления аншлюса в 1938 г. Для анализа избраны следующие газеты: рупор правительства К. Шушнига Wiener Zeitung, либеральные Neue Freie Presse, Kleine Volks-Zeitung, Der Wiener Tag, Neues Wiener Tagblatt, христианско-социальные Das Kleine Volksblatt и Wiener Neueste Nachrichten, католическая Reichspost и социал-демократическая Das Kleine Blatt, а также издания национал-социалистической направленности Österreichischer Beobachter и Völkischer Beobachter. Рассмотрена реакция названных печатных изданий на ключевые события первых месяцев 1938 г.: от встречи А. Гитлера и К. Шушнига в Берхтесгадене до проведения плебисцита о присоединении Австрии к Германии. Несмотря на формальные различия в политических взглядах и предпочтениях, австрийская пресса демонстрировала единство в оценках избранных событий. На протяжении января-февраля все газеты активно выступали с патриотическими заявлениями, обосновывая жизнеспособность самостоятельного австрийского государства и защищая правительственный курс на поддержание тесных связей между Первой Австрийской республикой и Третьим рейхом. Однако по мере того, как правительство Шушнига проявляло все большую уступчивость в отношении требований германского фюрера о воссоединении двух германоязычных государств, тональность австрийской прессы менялась в сторону все большего одобрения идеи аншлюса и оправдания необходимости проведения референдума о судьбе Австрии. Как следствие, после оккупации австрийских земель немецкими войсками местная пресса довольно быстро переориентировалась на поддержку нацификации Австрии и призывала на плебисците 10 апреля голосовать за включение страны в состав германского рейха. Подобная конъюнктурность австрийской прессы в немалой степени была подготовлена авторитарным режимом Дольфуса — Шушнига и отражала оформившееся у австрийского населения к концу 1930-х годов разочарование в жизнеспособности собственного государства.
Роль историко-краеведческих журналов в формировании региональной идентичности Бургенланда в период между двумя мировыми войнами
Приграничные области национальных государств всегда играли важную роль в процессе формирования национального сознания. Область Бургенланд была передана Австрии в 1921 г. Так после Первой мировой войны страна получила компенсацию в виде территории, которая прежде была частью Венгрии. С момента появления на свет новой области ее право на существование оспаривалось в первую очередь венгерскими историками. Австрийская историческая наука со своей стороны прилагала усилия для интеграции Бургенланда в национальные исторические нарративы. В статье показано, как местные краеведческие журналы участвовали в создании новой региональной идентичности в Бургенланде. В центре внимания находятся три журнала: Burgenland, Mitteilungen des Burgenländischen Heimatschutzvereins и продукт их объединения — Burgenländische Heimatblätter. Отмечены различия между ними и их полемика, поскольку они оспаривали друг у друга право на ведущую роль в дискурсе об истории Бургенланда. Журнал Burgenland был тесно связан с местными властями и открыто поддерживал немецкий национализм. Напротив, журнал Mitteilungen издавался бургенландским Обществом охраны наследия (Burgenländisches Heimatschutzverein) — гражданской институцией. В выпусках Mitteilungen националистическая повестка никогда не была главной, на его страницах, в первую очередь, критиковался промышленный капитализм и романтизировалась гармония с природой. Если Burgenland финансировался местными властями, то Mitteilungen издавался на частные пожертвования и членские взносы Общества. Исторические нарративы журналов формировались под действием столкновений конкурирующих интерпретаций прошлого: результатом стало возникновение доминирующей «народнической» (völkis) концепции и практически ликвидации журнала Mitteilungen. Наконец, для создания объемной картины о спорах вокруг Бургенланда в период между двумя мировыми войнами в статье представлена полемика между венгерскими и австрийскими авторами на примере Отто Аулля и Дюлы Гайера.
Некоторые аспекты советско-германских экономических отношений и миссия Д. В. Канделаки (1935–1937 гг.):
В середине 1930-х годов Сталин решил активизировать торгово-экономические отношения с Германией с целью получения долгосрочных кредитов для финансирования преимущественно поставок продукции военного и двойного назначения. В то же время нацистский режим, несмотря на антисоветский внешнеполитический курс, был заинтересован в налаживании устойчивых экономических связей с Москвой, поскольку испытывал возрастающую зависимость германской экономики от поставок стратегического сырья из СССР. Сочетание этих факторов предопределило решение Кремля о наделении торгпреда в Германии Д. В. Канделаки особой миссией, которая не исчерпывалась только решением экономических задач, но включала и создание атмосферы доверительности, столь необходимой в ходе переговоров о поставках деликатной продукции военного назначения. При этом долгосрочные кредиты явились бы весомой гарантией устойчивости таких отношений. По замыслу Сталина, все это должно было стать подготовительным этапом для ведения политических переговоров с руководством Германии. Активно способствуя реализации предоставленного СССР в 1935 г. пятилетнего кредита, Канделаки добился серьезных уступок с германской стороны, включая согласие на поставку некоторых видов военной продукции, запрещенных ранее к вывозу в СССР. Однако все попытки торгпреда обеспечить решение политической задачи, обусловив дальнейшее расширение экономических отношений согласием Берлина на переговоры о политическом урегулировании, ни к чему не привели. Причиной тому были поставленные Сталиным нереальные задачи, игнорировавшие «фактор Гитлера» и его политико-идеологические установки, определявшие характер германо-советских отношений.
Центральная Европа между двумя мировыми войнами
Хорватский вопрос в Королевстве сербов, хорватов и словенцев. 1918–1929 гг.
Отечественные историки, а также представители сербской и хорватской историографических школ традиционно сводят хорватский вопрос в Королевстве СХС к деятельности Хорватской (республиканской) крестьянской партии, часто удостаивающейся эпитета «народное движение». С сербско-хорватскими отношениями, «сербско-хорватским конфликтом» отождествляются ее взаимодействие с сербскими партиями, и прежде всего с Народной радикальной партией, которую тоже называют выразителем интересов всего сербского народа. Нельзя не увидеть уязвимость таких обобщений. Если партии суть «народные движения», как оценивать их идеологическую непоследовательность и склонность к созданию неожиданных альянсов? Либо эти качества соответствовали аналогичному непостоянству масс, либо партийные руководители иной раз руководствовались не народными устремлениями, более-менее устойчивыми, а побуждениями личными и своих организаций? Уязвимость отождествления партийных склок со «спором славян между собою» побуждает сузить угол рассмотрения хорватского вопроса до феномена политической жизни. Это не означает, что нельзя проследить связь между происходившим на политической арене и межнациональными отношениями. Перипетии политической жизни служат отражением настроений масс. Полнота представлений о них ограничена отсутствием объективных и достоверных данных, на основании которых было бы допустимо сделать корректный вывод о подлинных настроениях масс, об отношении друг к другу разных групп населения, поэтому межпартийную борьбу можно считать как основным индикатором остроты сербско-хорватских противоречий, так и фактором оных.
Хорватская республиканская крестьянская партия
«Я в дипломатические представители не тянулся и не тянусь…» С. И. Гиллерсон и советская миссия Красного Креста в Чехословакии (июль 1920 — июнь 1921 г.)
В статье рассматриваются основные направления деятельности первой советской миссии в Чехословацкой республике — миссии Красного Креста РСФСР. Автор приводит многочисленные свидетельства, что миссия выполняла функции, далеко выходившие за пределы официальной задачи — оказание помощи бывшим российским военнопленным и их репатриация. Значительное внимание в статье уделено дипломатической деятельности миссии: установлению и поддержанию контактов с официальными кругами ЧСР, переговорам о нейтралитете Праги в польско-советской войне 1920 г. и о признании Советского государства. Для Москвы советская миссия Красного Креста была важным источником информации о внутриполитической и экономической ситуации в Чехословакии, о ее внешней политике, о международных отношениях в Центральной и Юго-Восточной Европе. В статье показана конспиративная деятельность миссии, поддержка революционного движения в Чехословакии и в соседних странах, посредническая роль между Коминтерном и леворадикальными организациями в регионе, работа среди бывших легионеров, а также в рядах русской и украинской эмиграции. Значительное внимание автор уделил личности главы миссии — С. И. Гиллерсона, который руководил всеми направлениями ее деятельности. Автор подчеркнул, что дипломат не всегда соглашался с директивами, поступавшими из Москвы. В статье показано его критическое отношение к отдельным проблемам внутренней и внешней политики Советского государства, к коммунистическому движению в Чехословакии. Особо рассмотрен конфликт Гиллерсона с агентом Коминтерна В. Вишневским. Статья основана на материалах фондов российских и чешских архивов, в которых содержатся документы самой миссии (направленные в Москву телеграммы, письма, отчеты, обзоры и адресованные миссии депеши и инструкции Народного комиссариата иностранных дел РСФСР), а также материалы, касающиеся ее положения в Праге (дипломатическая и другая служебная и личная переписка, донесения и дневники агентов чехословацкой полиции).
Попытки реставрации власти Карла Габсбурга в Венгрии в 1921 г.: позиция французской дипломатии
Современники высказывали противоречивые суждения о линии поведения, которую избрал Париж во время двух попыток реставрации Габсбургов в Венгрии в 1921 г. (особенно — первой из них), в интерпретациях историков также не было единой точки зрения. Цель статьи — проанализировать позицию французской дипломатии в период попыток реставрации власти Карла I Габсбурга и определить ключевые факторы, которые на нее повлияли. Статья основана на корпусе опубликованных и архивных документов, характеризующих деятельность центрального аппарата МИД Третьей республики, высокого комиссара Франции в Будапеште Мориса Фуше, а также ряда дипломатических представительств. В результате анализа документов выяснилось, что позиция французской дипломатии была неоднозначной. С одной стороны, в ней присутствовало «твердое ядро» представлений о целях и «красных линиях» для действий Франции в отношении Венгрии. Париж не собирался идти на разрыв с партнерами по Большой и Малой Антанте из-за «венгерского вопроса», последний не должен был спровоцировать широкомасштабную нестабильность в Центрально-Восточной Европе, базовые параметры Версальского регулирования необходимо было сохранить. Потенциальные выгоды от реставрации Габсбургов не перевешивали внешнеполитических издержек, и главное — переход размышлений об этих выгодах в практическую плоскость мог состояться лишь в случае успешных действий Карла. С другой стороны, французские дипломаты не исключали, что возвращение Габсбургов к власти может иметь некоторые благоприятные последствия для Франции, в том числе сократив риски тяготения Венгрии к Германии, создав возможную почву для австро-венгерского сближения как противовеса аншлюсу. Наконец, нахождение у власти правительства Аристида Бриана добавляло некоторой волатильности позиции Парижа, которая, однако, оставалась далека от оказания какой-либо по-настоящему серьезной поддержки действиям Карла.
Генрих Мозер — человек Беньямина Каллаи в Париже: к истории участия Альфонса Мухи в росписи павильона Боснии и Герцеговины на Всемирной выставке 1900 г.
Статья посвящена практически неизученной стороне деятельности Беньямина Каллаи, занимавшего в 1882–1903 гг. пост министра общего Министерства финансов Австро-Венгрии и в этом качестве курировавшего преобразования в провинции Боснии и Герцеговины. Ему удалось создать административные рамки для формирования самостоятельной боснийской нации, в основе которой лежал принцип равноправия мусульманской и христианской общин, и успешно интегрировать провинцию в либерально-конституционное государственное устройство двуединой монархии. Для пропаганды успехов боснийской модернизации Каллаи открыл во Франции неофициальное представительство, создававшее в глазах мировой общественности с помощью разных медийных стратегий положительный образ страны, оставившей позади кровавые межэтнические столкновения. Автор статьи в ходе архивных изысканий обнаружил в Швейцарии, в Историческом музее Берна, личный архив Генриха (Анри) Мозера — коммерсанта и востоковеда, знатока мусульманского мира Средней Азии и доверенного лица Б. Каллаи, который около десяти лет с успехом взаимодействовал с мировой прессой, привлекал в Боснию иностранные инвестиции, продвигал боснийские товары на мировые рынки, популяризировал Боснию как туристическое направление с восточным колоритом. Корреспонденция и иные документы из бернского музея позволили детально восстановить историю создания павильона Боснии и Герцеговины на Всемирной выставке 1900 г., к художественному оформлению которого был привлечен живший в то время в Париже популярный чешский художник Альфонс Муха.
Антинемецкие выступления в Любляне в сентябре 1908 г. — страница борьбы словенцев за национальную свободу
В статье рассматривается специфика антинемецких волнений словенцев 18–20 сентября 1908 г. в Любляне, проходивших в условиях общего ужесточения словенско-немецкой конфронтации в начале XX в., а также анализируются их итоги и значение для дальнейшего развития национальной борьбы словенского народа. В ответ на антисловенские выступления немцев в Птуе 13 сентября 1908 г. словенские либералы провели 18 сентября митинг протеста в Любляне, переросший в уличные беспорядки и нападения словенцев на немцев. Это были самые мощные народные волнения в городе со времен революции 1848 г. Уже 20 сентября они были подавлены правительственными войсками, при этом несколько словенцев были ранены и двое убиты. Расстрел словенских демонстрантов имел серьезные последствия. Антинемецкие и антисловенские протестные митинги и демонстрации прокатились по всей империи, немцы возмущались действиями словенских националистов, большинство австрийских славян высказывали солидарность с ними. Одним из последствий сентябрьских выступлений в Любляне стал инициированный словенскими политиками бойкот немцев, не только ущемлявший их национальное достоинство, но и наносивший им серьезный экономический ущерб. Ранее словенские историки оценивали сентябрьские события в Любляне как веху в развитии национального самосознания словенцев, современные исследователи полагают, что им не следует придавать настолько большого значения. В любом случае, антинемецкие волнения в Любляне вызвали среди словенцев подъем национализма, недовольство действиями армии и правительства, резко обострили словенско-немецкие отношения. Они, как и произошедшая через несколько дней аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, дали толчок к более интенсивной разработке словенцами своего варианта программы триализма, уже в январе 1909 г. принятой и католиками, и либералами на заседании крайнского провинциального собрания.
Дискурс свободы в австрийской педагогической прессе 1867–1914 гг. как инструмент протеста против государственного и общественного контроля
После образования дуалистического государства в Австро-Венгрии школа и вопросы образования стали ареной межнациональной и межпартийной борьбы, а также объектом усиленного контроля со стороны государства. Все интересанты видели в системе светского образования эффективный инструмент усиления своего влияния. По мере того как школа и учителя испытывали возрастающее давление с их стороны, слово «свобода» все громче звучало в публичных выступлениях на собраниях учительских союзов и все чаще фигурировало на страницах педагогической периодической печати. В статье проанализированы материалы педагогических журналов и газет, являвшихся печатными органами учительских союзов разной политической ориентации, в которых австрийские школьные учителя с помощью дискурса «свободы» выражали взгляды на свою профессию, идентичность и общественную роль. В результате исследования были выделены следующие основные значения свободы в полемике австрийских учителей: личная свобода и гражданские свободы, профессиональная свобода, свобода в выполнении своей национальной миссии, свобода от политической ангажированности. Особое внимание в данной работе уделено политике венского Министерства культов и просвещения и действиям габсбургской бюрократии. Именно они привели к тому, что со стороны учителей появились требования свободы, что позволяет скорректировать полученные результаты в историографии, ранее игнорировавшей роль государственных чиновников в становлении и развитии школьной системы Австро-Венгрии. Автор подвергает сомнению тезис о пассивности габсбургских чиновников перед натиском националистов и утверждает, что протесты учителей против ограничения их свободы были вызваны стремлением бюрократии улучшить качество преподавания в школах и обеспечить гражданско-патриотическое воспитание школьной молодежи, нацеленное на развитие чувства «австрийскости», любви к «большому Отечеству» и лояльности правящей династии.